Последнюю стадию

погонщик в истории о Карне; рыбак в мифе о Персее и т.д). Болееблаговидное использование мотива брошенности на волю судьбы, характерное длямифов этого типа, объясняется именно таким отношением. Ребенка в корзине предаютводе, но не с тем, чтобы лишить его жизни (как, например, в случае злонамеренногопредания воде Эдипа и многих других героев), а для того, чтобы спасти его (см. такжевыше историю Авраама). Предупреждение об опасности высокопоставленному отцустановится обнадеживающим пророчеством для отца-простолюдина (ср. в историирождения Иисуса предсказание оракула Ироду иСм. Max Muller Essays, Vol.ll, Leipzig, 1869, S.20, et seq. В отношении различных психологическихвероятностей такого обрамления см.: Incest Book.сновидение Иосифа), полностью отвечающим ожиданиям, которые большинствородителей питают относительно карьеры своего отпрыска.Принимая во внимание первоначальное назначение мифа, тот факт, что дочь фараона,Битиах, вытащила ребенка из воды, то есть родила его, мы получаем знакомую нам темуцаря (по типу деда), дочь которого должна родить сына, но который, будучипредупрежден зловещим толкованием сновидения, решает убить своего будущего внука.Служанке его дочери (которая в библейской истории по требованию принцессы достаеткорзину из воды) царь поручает бросить новорожденного к корзине в воду Нила, чтобы онпогиб (с точки зрения знатных родителей мотив брошенного на волю судьбы отпрысказдесь выступает в его первоначальном, роковом значении). Затем корзину с ребенкомнаходят люди низкого положения, и бедная женщина растит его (как кормилица), а когдаон вырастает, то принцесса признает его как своего сына (точно так же, как в прототипефантазия завершается признанием со стороны знатных родителей).Если бы легенда о Моисее была представлена нам в такой, более близкой к первичнойформе, восстановленной нами по имеющимся материалам*, то результатом данногоподхода к толкованию явилось бы приблизительно то же, что передает та форма мифа, вкоторой он фактически дошел до нас; то есть, что его настоящей матерью была непринцесса, а бедная женщина, которая представлена нам как его кормилица, а ее мужбыл его отцом.Такое толкование предлагается как предание восстановленного до первоначальнойформы мифа; тот факт, что это прослеживание постепенного изменения дает нам знако-мый тип мифа о герое, является свидетельством правильности нашей интерпретации.См. E.Meyer: Berischtd. Kgl. preuss. Akad. d. Wiss., XXXI, 1905, S.640. “По-видимому, Моисейпервоначально был сыном дочери тирана (которая теперь является его приемной матерью) и,вероятно, имел божественное происхождение”. Последующее развитие легенды в форму, известнуюнам сейчас, по-видимому, объясняется национальными мотивами.До сих пор, по счастью, нам удавалось показать правильность нашей методикиинтерпретации на самом материале, теперь же пришло время продемонстрироватьлогику общего подхода, на котором основывается эта методик» в целом. До настоящеговремени результаты нашего толкования создавали впечатление, что в целомформирование мифа начинается с самого героя, а именно — с юного героя. В самомначале мы заняли позицию проведения аналогии между героем мифа и эго ребенка.Теперь мы оказываемся перед необходимостью привести наши предположения изаключения в соответствие с другими концепциями формирования мифа, казалось бы,прямо противоположными.Мифы, конечно же, создаются не героем, и тем более не героем в детском возрасте;давно известно, что они являются творениями людей взрослых. Стимулом к их созданию,очевидно, является общее изумление вследствие появления героя, удивительнаяистория жизни которого в воображении людей может начинаться только с необычногомладенчества. Однако история удивительного детства героя создается отдельнымисоздателями мифов — к которым в конечном итоге сводится неопределенная идеянародного разума—на основе представлений о своем собственном детстве. Наделяягероя деталями истории своего собственного детства, они идентифицируют себя с ним,так сказать, претендуя на роль подобных героев в рамках своей собственной личности.Поэтому настоящим героем создаваемой саги является эго, которое воплощается вгерое, возвращаясь к тому времени, когда оно само было героем, совершившим своепервое героическое деяние — восстание против отца. Эго может отыскать свойсобственный героизм только во времена детства, и поэтому оно приписывает герою свойсобственный мятеж, наделяя его чертами, которые некогда сделали само эго героем. Этацель достигается детскими мотивами и материалами, возвращением к детскому вымыслуи переносом его на героя. Следовательно, мифы создаются взрослыми на основеретроградных фантазий *, герою• Эта идея, явившаяся результатом познаний в области невротической фантазии и структурысимптома, была использована профессором Фрейдом для толкования романтической имифотворческой работы