Что, дела плохи, Эндрю

Что, дела плохи, Эндрю? Если так, то мы просто обязаны поговорить. Я очень надеюсь, что у тебя хва­тило сил не поддаться ни одному из искушений.
Вот что, Чарли, — Эндрю попытался взять себя в руки. — У меня все в порядке. Моя компания ис­пытывает некоторые трудности, но на то есть масса причин. И у меня нет никаких оснований считать, что я проигрываю*.
Он перевел дыхание и спросил:
— Кстати, а что это за “искушения”?
— Я имею в виду, что если бы у тебя были про­блемы — ты говоришь, что их нет, но если бы они были — то это означало бы, что ты поддался одно­му из пяти искушений, с которыми сталкиваются все руководители.
Чарли дал время Эндрю осмыслить свои слова и закончил:
— Или, Боже упаси, даже двум или трем.
До Эндрю начал доходить комизм ситуации. Я, Эндрю О’Брайен, глава “Тринити Системе”, сижу здесь, в пустом ночном поезде метро и огорчаюсь, потому что сумасшедший уборщик считает меня неудачником. Ему страстно захотелось закончить бессмысленный разговор и вернуться к мыслям о завтрашнем засе­дании совета директоров, но ночной спутник все же успел распалить его любопытство. И Эндрю, скрепя сердце, произнес:
— Не могли бы вы вкратце рассказать, что это за пять искушений?
Чарли помолчал.
— Придется тебе немного подождать, — нако­нец вымолвил он.— Сначала мне надо задать тебе несколько вопросов.
Эндрю глубоко вздохнул, взглянул на часы и от­кинулся на спинку сиденья.

ГЛАВА
5

ПЕРВОЕ ИСКУШЕНИЕ

— Скажи мне вот что, Энди. Какой день был луч­шим в твоей карьере?
Эндрю хотел было попросить уборщика не на­зывать его Энди — от этого имени он постарался из­бавиться, как только закончил бизнес-школу, — но затем решил, что не стоит делать из мухи слона.
— В каком смысле? — осторожно переспросил
он.
Движением руки Чарли прервал Эндрю:
— Только не усложняй. Просто скажи, какой день был для тебя самым лучшим.
Эндрю задумался:
— Я бы сказал… это был день… День, когда меня назначили генеральным директором, — не очень уве­ренно произнес он. — Завтра исполняется уже год.

Ему показалось, что во взгляде Чарли он заметил разочарование — не осуждение, нет, только разоча­рование:
— Но почему?
— Ну, Чарли! — поразился непонятливости со­беседника Эндрю. — Занять пост главы компании — огромный шаг в личной карьере. К этой должности я стремился лет двадцать.
Эмоциональная тирада Эндрю оставила Чарли равнодушным. Он помолчал и задал следующий во­прос:
— Ну, ладно. А второй самый счастливый день? Эндрю вдохнул и рассказал, как был счастлив,
когда его назначили вице-президентом и его зарпла­та выросла до суммы, выражаемой шестизначным числом.
Чарли медленно покачал головой, точно разгадал что-то важное:
— Ну что ж, Эндрю. Я не хочу критиковать тебя,
но…
Эндрю перебил:
— Да критикуйте, если хотите. Это никому не запрещается.
Он устало улыбнулся.
Старик наклонился вперед и положил ладонь ему на колено:
— Я уверен, что ты поддался искушению номер один. Исправить это будет непросто. Устоять перед первым искушением труднее всего.
Эндрю хотел было рассмеяться, однако у него возникла подспудная уверенность, что Чарли дей­ствительно знает что-то такое, чего не знает никто. Чарли говорил с такой убежденностью, что его от слов невозможно было отмахнуться. Эндрю боялся признаться себе, что ему хотелось слушать пожило­го господина и дальше. Скрывая беспокойство, он с наигранной веселостью спросил:
— И что же теперь, Чарли? Окончательный диа­гноз — я безнадежен?
Попытка Эндрю разрядить атмосферу не удалась. Чарли остался серьезным:
— Вполне возможно. Быть руководителем спосо­бен далеко не каждый.
Уже без искусственной веселости Эндрю поин­тересовался:
— Ладно, а почему вы думаете, что я поддался какому-то искушению? И почему это искушение — номер один?
Чарли помолчал, как врач у постели больного, не решающийся сообщить страшный диагноз.
— Конечно, я могу ошибаться, но мне кажется, что ты больше заинтересован в развитии собственной карьеры, чем в успехе своей компании.
Эндрю выглядел озадаченным, а Чарли продол­жал:
— Попробую объяснить на примере. — Чарли на мгновение задумался, глядя на потолок вагона. — Ну, допустим… Представь себе политика, возможно, даже президента США. Представь, что я задал ему тот же вопрос, что и тебе. “Господин президент, ка­кой самый значительный день в вашей карьере?” И что ответил бы хороший президент?
Эндрю пожал плечами.
— Ладно. Тогда представь руководителя неком­мерческой организации. Или тренера баскетбольной команды.
Эндрю надоело следить за мыслью своего попут­чика:
Что вы имеете в виду, Чарли?
Очень просто. Представь себе президента США, который утверждает, что самым значительным днем его карьеры был день выборов или инаугурации, а? — Чарли помолчал, глядя на Эндрю, но поскольку тот сидел с каменным лицом, продолжил: — Или взять руководителя некоммерческой организации, который гордится тем днем, когда получил грант от прави­тельства. Или тренера баскетбольной команды, ко­торый считает лучшим своим достижением подпи­сание контракта с командой. Улавливаешь?
Эндрю насупился:
— Если честно, то, по мне, это вполне трезвый взгляд на вещи.
— Даже чересчур трезвый. В том-то и проблема. Эндрю был совершенно сбит с толку.