А знаешь, что сказал мой отец

— А знаешь, что сказал мой отец, когда я спро­сил его о самом лучшем дне его карьеры? — Чарли заговорил тише, и в его голосе зазвучала нежность.
Эндрю молча покачал головой.
— Он сказал, что не может сказать наверняка — был ли это день, когда они открыли первую пасса­жирскую ветку на запад от Миссисипи, или день, когда его компания впервые показала прибыль.
По лицу Эндрю было заметно, что слова собесед­ника нашли отклик в его душе. Чарли продолжал:
Видишь ли, Энди, хороший президент гордит­ся не тем, что его выбрали, а своими собственными достижениями. Руководитель некоммерческой орга­низации радуется не получению гранта, а тому, что удалось направить деньги на доброе дело. Хороший тренер вспомнил бы не тот день, когда его взяли на работу, а первые места команды в играх и награды в чемпионатах.
Так значит, вы полагаете, что люди не должны гордиться личными достижениями? — решил под­деть собеседника Эндрю. Тот улыбнулся:
Конечно, должны! И имеют полное право. Но гораздо лучше гордиться тем, что ты действительно сделал, выполнил, создал, добившись высокого положе­ния. Собственно, настоящего руководителя должно просто переполнять стремление добиться чего-то. Достичь! Именно это стремление движет им, а во­все не самолюбие.
— Отчего же руководитель не может добиваться чего-то просто из самолюбия? — Эндрю был дово­лен собой; ему казалось, что он задал хороший во­прос. — У многих руководителей колоссальное са­молюбие.
Чарли казался озадаченным, но лишь на мгно­венье:
— Да, конечно. Думаю, руководителем может ру­ководить и самолюбие-Эндрю было приятно, что Чарли хоть в чем-то
согласился с ним, а тот тем временем закончил:
Но это продлится недолго.
Но почему?
Потому что, едва добившись первых результа­тов, этот руководитель станет тешить свое самолю­бие, пожиная приятные плоды своих достижений. Он станет меньше работать. Производительность ком­пании станет заботить его меньше, чем достигнутый уровень комфорта и высокий статус.
Эндрю едва заметно кивнул — вряд ли Чарли за­метил это. А тот между тем продолжал:
Конечно, когда компания окажется на грани краха, а статус руководителя под угрозой, такой на­чальник вновь всерьез примется за работу,но вовсе не из-за беспокойства о судьбе организации. Един­ственное, что его по-настоящему волнует — это его имидж. И скажи мне, наконец, Энди… — Чарли явно подобрался к самому главному вопросу. Голос его зву­чал очень мягко. — Почему ты сегодня работал до­поздна? Не думаю, что ты все время засиживаешься за полночь.
Конечно, нет. Обычно я дома в семь вечера, — ответил Эндрю, не понимая, почему Чарли переме­нил тему. — Но завтра заседание совета директоров, и признаться, дела мои далеко не блестящи…
Эндрю запнулся. Неожиданно ему стала ясна связь между вопросом Чарли и его предыдущими рассуждениями. Тут было над чем задуматься, и на некоторое время Эндрю даже забыл о присутствии уборщика.
Однако он быстро опомнился и примирительно произнес:
— Ладно, Чарли. Пожалуй, ты прав. Я не спорю, порой руководитель уступает соблазну, и тогда ка­рьера, статус, даже самолюбие становятся для него превыше всего. Это интересная мысль. Я подумаю над этим.
Эндрю испытывал снисходительное удовлетворе­ние от того, что признал правоту уборщика Чарли, который уже не казался ему сумасшедшим.
Но он не успел насладиться своим благородством, потому что Чарли заговорил снова:
— Пойми меня правильно. Преодолеть соблазн очень трудно, ведь это часть тебя самого. И даже если ты сможешь противостоять первому искушению, оста­ются еще четыре, которые способны тебя погубить