Без предупреждения

Я бы страшно огорчился, — на этот раз от­вет Эндрю был продиктован рассудком, а не эмоци­ями. — Но ведь, с другой стороны, это происходит все время! Совет директоров редко предупреждает генерального директора и почти никогда не дает ему советов. И, наверное, это правильно. Совет директо­ров мне не начальник, он просто выполняет функ­цию контроля и не более того.
Да, согласен. Но ведь ты был начальником Тер­ри!
Эндрю потер лоб, раздумывая над ответом:
— Вы знаете, на самом деле я не считал себя его начальником. Не думаю, что я должен быть начальни­ком для своей команды — для Джанис, Фила, Тома, Мэри или кого-нибудь еще.
— Почему же, черт побери?
— Потому что они — взрослые люди и профес­сионалы своего дела. Кто я такой, чтобы учить их выполнять свою работу?
Чарли улыбался знающей, отеческой улыбкой, од­нако Эндрю чувствовал его неодобрение. Это было нестерпимо, и он заговорил быстро и напористо, со­всем не так, как прежде:
— О’кей, Чарли. Я скажу, почему я не предупреж­дал Терри, что он может потерять работу. Во-первых, он старше меня лет на десять. Довольно странно пугать увольнением человека, который по возрасту годится тебе если не в отцы, то в старшие братья. Во-вторых, он разбирается в маркетинге в сто раз лучше меня! Откуда мне знать, что он там делает? Я — электрон­щик по образованию. В-третьих, Терри был одним из немногих в моей команде, с кем я мог поделиться своими трудностями. Он понимал и поддерживал меня как никто другой! Мне было ужасно жаль рас­ставаться с ним.
— Значит, ты боялся, что если скажешь ему о своем намерении уволить его, то он станет хуже от­носиться к тебе и ты не сможешь доверять ему, как прежде?
Эндрю слегка кивнул, будто сомневаясь, и Чарли продолжил:
— Ты побоялся потерять его расположение. Бо­ялся, что перестанешь ему нравиться.
— Ну… В общем, я его уволил. Чарли оживился:
— И теперь тебе не надо думать, что с ним делать, да? Одно дело — строго спрашивать с подчиненных и воспитывать их изо дня в день, а другое — уволить и в глаза их больше не видеть.
Эндрю застыл, переваривая сказанное. Чарли, ка­залось, пожалел о своей резкости:
— Прости, я не хотел…
Эндрю перебил его, точно не заметив попытки извиниться:
— Знаете что, Чарли? Как это ни ужасно звучит, многие руководители поступают точно так же. И это все не так просто, как ты думаешь. Есть еще такая вещь, как обновление кадров, да и ситуации бывает разные.
Чарли спокойно отозвался:
— Ну да, обычное дело. И все потому, что руко­водители не понимают, что требовать — это одно, а уволить — совсем другое.
Эндрю пожал плечами, явно желая закончить разговор, но Чарли не унимался:
— Эндрю, хочешь знать, сколько человек уволил мой отец за те семнадцать лет, когда он руководил железнодорожной компанией?
Эндрю промолчал. Чарли поднял руку и расто­пырил пальцы.
У Эндрю округлились глаза:
— Я не хочу сказать о вашем отце ничего плохо­го, но это просто смешно. Он работал на железной дороге или в благотворительной организации?
Ты не понял. Я сказал, что мой отец уволил толь­ко пять человек. Но я не сказал, сколько служащих ушли сами, потому что не справились с работой.
Что вы хотите этим сказать?
Я хочу сказать, что у моего отца был пунктик i [асчет производительности. Все, кто с ним работали, знали, что они либо покажут отличные результаты, либо им придется уйти.
Все равно не понимаю, как ему удалось уво­лить только пятерых.
Все очень просто: он объяснял подчиненным, что от них требуется, и постоянно напоминал о своих требованиях. Если они допускали промахи, он на­казывал их — финансово или как-то иначе. В конце концов, если работник не находил способ улучшить работу, он покидал компанию.

Но пятерых-то он все-таки уволил, — скепти­чески заметил Эндрю.
Двое из них нарушили правила компании. Отец не сказал мне, что они сделали. Остальные трое так и не научились работать. Они не могли решиться оставить компанию, и мой отец принял решение за них.
Эндрю впервые почувствовал симпатию к отцу Чарли:
— Ваш отец был крут, — сказал он.
Да, я тоже так думаю. Но ему было очень боль­но увольнять тех троих. Хотя у него просто не было выбора.
Ну, выбор всегда есть.
Мой отец так не считал. Если бы он позволил тем людям остаться, то подвел бы других.
Вы имеете в виду акционеров?
Нет. Мой отец чувствовал ответственность перед всеми людьми, которые уволились по собственному желанию, понимая, что не справляются. Ему каза­лось, что он должен был помочь им поднять планку, которая они сами для себя установили.
Чарли замолчал. Эндрю понял, что пожилой джентльмен задумался о своем отце. Эндрю искренне сказал:
— Похоже, ваш отец был мудрым человеком. Могу поспорить, что он был отличным руководителем.
Чарли кивнул. Эндрю продолжал:
— Я не хочу сказать ничего дурного о вашем отце, но сегодня бизнес стал гораздо сложнее, чем прежде.
Эта ремарка не сбила Чарли с толку:
Почему ты так думаешь?
Ну, взять хотя бы глобальную конкуренцию, новые технологии, усиление государственного регу­лирования. Тогда проводилась политика протекци­онизма. Рабочая сила была дешевой. Сегодня все по-другому.
— Хорошо, вернемся к Терри. Как ты думаешь, сработал бы в этой ситуации подход моего отца?
Эндрю даже не стал делать вид, что раздумывает над вопросом:
Конечно же, нет.
Почему?
— Я уже объяснял. Я не знаю, чего от него тре­бовать, могу лишь догадываться. Я работаю в очень сложной отрасли — не хватало еще, чтобы я разби­рался в маркетинге лучше Терри. Это его работа.
Чарли наклонился к Эндрю:
— Давай по-другому. Ты считаешь, что неспра­ведливо предъявлять подчиненному профессиональ­ные требования, потому что ты не эксперт в его деле. Но уволить его без предупреждения за то, что он не оправдал твоих ожиданий, вполне справедливо. Я правильно понял?
Эндрю почувствовал себя сбитым с толку:
— Все не так просто…
— Да нет же, именно так. В том-то и дело. Тут ни­когда не было ничего сложного. Это ты все усложня­ешь, потому что занимаешься не своим делом.
Эндрю почувствовал себя задетым за живое.
— О’кей, Чарли. Ну, и как вы считаете, почему образованный человек со степенью МБА хочет про­
сто нравиться подчиненным вместо того, чтобы тре­бовать от них ответственности?
— Вот мы и подошли к искушению номер три.