В беседу вступил Высокий

Неорганизованно означает в ситуации конфлик­та. Но конфликта в хорошем смысле этого слова — конструктивного производственного конфликта. На первый взгляд, все конфликты одинаковы, на самом деле это не так.
Эндрю показалось, что он начинает понимать со­беседников, но кое-что было неясно:
— Но разве это не то же самое, что и искушение номер два?
Собеседники явно не уловили его мысль, и Эн­дрю пустился в объяснения:
— Второе искушение — это когда вы хотите нра­виться ближайшим подчиненным вместо того, что­бы…
Его перебил Элегантный джентльмен:
Вместо того, чтобы требовать от них ответствен­ности. Конечно, нам знакомо это искушение.
А раз так, то скажите, разве желание нравиться и стремление к согласию — не одно и то же?
Лысый, наконец, понял Эндрю:
— Я понял, что сбило тебя с толку. Искушение номер два вызывает страх быть отвергнутым как лич­ность. И заставляет оценивать себя исходя из того, что думают о тебе другие.
Теперь заговорил Элегантный:
Вы путаете боязнь нелюбви со страхом перед разногласиями в команде.
Но…
Не дав Эндрю закончить, Чарли заявил:
— Энди, подумай, и сам поймешь, что разница огромна.
Высокий объяснил:
— Например, мне не составляет требовать от служащих ответственности за ту или иную работу, поскольку мы с ними договорились, кто за что они отвечает. Но иногда мне трудно определить их зону ответственности, потому что мы принимаем реше­ния, в правильности которых не уверены.
Эндрю повернулся к Чарли:
Вы говорили, что ваш отец почти всегда при­нимал верные решения.
Да, это так. Потому что он почти никогда не принимал решения без того, чтобы выслушать все мнения и предложения.
Высокий взволновался:
Правильно! И это именно то, что мне не дается. Я не люблю споров и разногласий. Если атмосфера накаляется, я стараюсь прекратить обсуждение, по­тому что боюсь, что кого-то обидят или поставят в глупое положение.
Вот уж никогда этим не страдал, — заметил про себя Лысый, вызвав взрыв хохота.
Почему? — спросил Эндрю.
Не знаю. Наверное, это как-то связано с дет­ством. Мы с братьями ссорились и мирились посто­янно. Думаю, тогда я понял, что это совершенно нор­мально.
Элегантный добавил:
— Согласен. Я всегда позволял подчиненным по­спорить на собраниях. Более того, если на собрании никто не выходил из себя, мне казалось, что время потрачено зря.
Эндрю не унимался:
— И все-таки я полагаю, что если у вас проблемы со искушением номер два, то вам трудно устоять и перед искушением номер четыре.
Ответил Элегантный:
— Иногда это так. Но возьмем, например, меня. Я люблю конфликт. На совещаниях я могу рвать и метать, но мои люди не боятся высказывать свое мне­ние. Поэтому мы всегда знаем, что делать и кто за что отвечает. Вся картина как на ладони.
Высокий и Лысый рассмеялись.
— А что смешного? — удивленно спросил Эндрю.
Элегантный объяснил:
Они смеются над одной моей слабостью. Ви­дите ли, я иногда поддаюсь второму искушению — проявляю излишнюю мягкость.
То есть?
Ну, когда кто-то из сотрудников приходит ко мне и заявляет, что не успевает выполнить задание в срок, я обязательно спрашиваю, почему. И, черт побери, у них всегда находится уважительная при­чина, — он помолчал. — И изредка я спускаю им это с рук.
Изредка? — хором переспросили Лысый и Высокий.
Ну ладно, ладно. Почти всегда. Несмотря на вспыльчивость, я очень мягкий человек. Всем сочув­ствую, вхожу в положение и так далее. Мои дети вовсю Этим пользуются. Я, конечно, могу наорать на них, устроить грандиозный скандал, но… Ну, вы понима­ете.
Все снова рассмеялись.
Но наказывать их у меня духу не хватает. Эндрю почувствовал симпатию к Элегантному:
По-моему, это не самый страшный недостаток.
Но в голосе Элегантного неожиданно зазвенел металл:
— Это ужасный недостаток. Просто ужасный. Эндрю был ошарашен, но промолчал. А Элегант­ный продолжал:
— Я теряю доверие людей. Они считают меня непоследовательным и несправедливым. Если я од­нажды потребую, чтобы работа была сделана точно в срок, они решат, что на самом деле никакой сроч­ности нет. Вы, конечно, будете смеяться, но проблема знаете в чем? — Он выдержал паузу. — В том, что я хочу им нравиться!
Эндрю спросил:
И получается?
Вы имеете в виду, нравлюсь ли я им? Наверное, да, но они не уважают меня так, как могли бы, будь я последователен. А без уважения…— он не договорил. Эндрю закивал головой.
В разговор вмешался Высокий:
— А вот моя проблема — отнюдь не в стрем­лении к дешевой популярности. Я не уверен в том, что могу требовать от подчиненных ответственности. Ведь даже если я точно знаю, за что каждый из них должен отвечать, я чувствую, что они не ощущают своей ответственности. И знаете, почему?
Эндрю покачал головой.
— Потому что я не даю им открыто высказать свое мнение. Я разбиваю их доводы, не дожидаясь пока они полностью выскажутся. Я терпеть не могу споров.
Эндрю добавил:
— И поэтому ваши решения не всегда удачны — ведь вы принимаете их, не имея всей информации, которую могли бы дать ваши подчиненные. Вы про­сто не даете им поделиться этой информацией.
Все закивали. Эндрю понемногу начинал пони­мать суть происходящего, хотя все еще чувствовал себя не в своей тарелке.
Чарли тут же решил проэкзаменовать своего уче­ника:
Ну-ка, Энди, давай тебя проверим.
Как?
Перечисли четыре искушения. Не забыл еще?
Эндрю оглядел присутствующих. Помимо воли у него вырвалось:
— Ребята, кто вы? Ответил Лысый:
— Мы такие же, как ты, — люди, столкнувшие­ся с искушениями. Но мы здесь не для того, чтобы говорить о нас.
Чарли согласился:
— Верно, Энди. Ну что, сможешь припомнить первые четыре искушения?
Эндрю взглянул на свое отражение в окне, соби­раясь с мыслями.
— Ну, ладно. Первое искушение — насколько я понимаю, самое опасное для меня — это искушение поставить свою личную карьеру и интересы выше интересов компании. Из-за этого я становлюсь са­модовольным и теряю фокус, что плохо сказывается на результатах.